И.К.Пантин. В поисках человеческого измерения демократии
сделать страницу стартовой  |  обратная связь  |  карта сайта | RSS
Дискуссии

Нет ничего, по-видимому, обоснованнее указаний на безусловную важность для нашего общества демократических свобод, плюрализма, свободы слова, законности — слишком долго у нас господствовал грубый произвол и слишком открыто попирались элементарные права человека. Но именно потому, что такие указания необходимы всегда, они не способны выразить специфические политические задачи демократических сил в данный момент. Мало провозгласить себя демократом на основании только того, что ты хочешь свободы для себя и общества, что тебя выбрали согласно демократической процедуре. Надо еще быть демократом, уметь соотносить основные пункты демократического мировоззрения с конкретной общественно-политической ситуацией в стране, с практическими потребностями, выдвигающимися на первый план сегодня.

Дискуссия о демократах н демократии не завершилась еще в самой жизни, но необходимость демократического способа решения проблем заключена в невозможности — в конечном счете — другого, авторитарно-бюрократического. Модернизацию страны никому не удастся обойти, но вопрос здесь в том, какой должна быть политическая «надстройка», способная решить эту задачу. Чтобы открыть перестройке действительные перспективы, необходимо демонтировать командно-административную систему, пересоздать союз республик. А это могут сделать не «нации рабов», а нации граждан. Вот почему политическая свобода, демократическое воспитание народа должны предшествовать изменениям в обществе и экономике.

Дело, конечно, не в том, что надо откладывать назревшие экономические и социальные преобразования до достижения народом гражданской самостоятельности. Нет, проблема в другом. Важнейшим фактором воспитания массы населения становится сам способ проведения реформ. Будут ли произведены изменения, касающиеся государственного строя, народного хозяйства, экономических отношений, национально-государственного устройства «сверху» старым путем конфронтации и «классовой борьбы» или возобладает политика диалога, поиска взаимоприемлемого решения, согласования интересов — от этого во многом зависит и судьба страны, и потенции народа к самоизменению. (... )

Развитие событий за последние два года показало дефицит современных идей и самостоятельной политики у всех политических сил и структур. Отсюда соперничество не программ, а вражда по поводу власти: все чаще речь идет «уже не о проблеме, которую нужно разрешить, а просто-напросто о враге, которого нужно сокрушить» (К. Маркс). [... ] В общественном мнении, благодаря распространению дихотомии «демократ» — «партократ», возникает иллюзия, будто существуют некие «чистые» демократы, демократы по определению, которым противостоят все остальные как «недодемократы» или антидемократы. Но на деле «чистой» демократии не было в свое время на Западе, нет ее сейчас и у нас. Демократия отнюдь не представляет собой нечто единое, а тем более «монолитное». Это конгломерат разнородных политических сил, объединенных борьбой за такой путь развития, который бы втягивал в общественную жизнь большинство народа, его самые широкие круги. Но монополии на демократию не может иметь никто. [... ]

Между тем, повышение гибкости и эффективности государственных звеньев управления, децентрализация и передача обществу многих функций социальной политики, подключение частной хозяйственной инициативы к реорганизации экономики не требуют от политических направлений ничего, кроме объективного отношения к себе и обществу, гражданской честности и решимости противостоять надвигающемуся краху. Идеология, доктрины (за «социализм» или против «социализма») не должны находиться в центре политических дискуссий. И те, кто вновь и вновь навязывают их в качестве главного объекта разногласий, в лучшем случае не ведают, что творят, в худшем — ослепленные своей «правотой» тянут общество в пропасть.

Слово «демократ» в печати сплошь и рядом берется в кавычки, либо — если иметь в виду отношение к нему функционеров КПСС — несет на себе печать явного негативизма. Оставим в стороне амбициозную сторону дела — претензию любого политического движения изобразить свою программу как единственно возможную формулу интересов большинства народа. [... ] Демократия так или иначе и должна выражать волю большинства народа, но как выразить волю большинства в расколотом обществе? Или, несколько иначе, всегда ли воля апатичного, рутинного большинства является демократией? [... ]

Короче, я думаю, что претендовать на звание демократа сегодня может далеко не каждый Демократическую форму правления мало просто признавать как желательную, за нее надо бороться, решая в демократическом духе конкретные задачи, вырабатывая (другого не дано!) демократический ответ на все запутанные вопросы развития страны. Каковы же контуры измерения проблемы «Демократия и демократы сегодня»?

Девальвация — благодаря развитию НТР — относительных, временных преимуществ государственно-монопольной системы хозяйства, приведшая ее к кризису, казалось бы, должна была заставить КПСС как правящую партию радикально пересмотреть место нашей страны в мировом сообществе и по-новому определить пути ее развития. Однако инициаторы перестройки, думается, явно недооценили консервативное сопротивление новому курсу, возникшее как внутри правящей партии, так и вне ее и стократно усиленное конфликтами и потрясениями, особенно в области межнациональных отношений, неизбежно сопровождающими всякий крутой перелом. В обстановке, настоятельно требующей поддержки реформ самыми широкими кругами, КПСС втягивается в конфронтацию с «демократами». И вот уже основным идеям демократии, за которые всегда выступала РСДРП, противопоставляется видоизмененная (почти уваровская) формула «народности, государственности, патриотизма».

Впрочем, и радикальные реформаторы (демократы) оказались не на высоте. Перед лицом эрозии старой власти, усиливающегося экономического хаоса элементы «новой демократической власти», не умея создать соответствующие ее природе инструменты действия, часто склоняются к использованию прежних, по существу волевых методов управления обществом и экономикой. На идеологическом уровне это обычно объясняется недостатком власти на местах, саботажем «центра», сопротивлением аппарата и т. п. Но реально, на деле, слабость власти демократов, по-моему мнению, коренится больше всего в непривычке нашего общества — сверху донизу — к демократическим, правовым методам самоуправления, к добровольному исполнению законов.

Словом, первое измерение проблемы «что значит быть демократом сегодня» задается объективными препятствиями, стоящими на пути демократизации нашего общества: они связаны с прошлым страны, с вековыми традициями деспотизма, «Мы во все вносим идею произвола. Юридические формы и личные усилия для нас кажутся бессильными и даже смешными, мы ждем всего, мы хотим все сделать силою прихоти, бесконтрольного решения... Каждый из нас — маленький Наполеон или, лучше сказать, Батый» (Чернышевский, «Апология сумасшедшего»).

Второе измерение я бы связал с внутренним расколом нашего общества, который наглядно, хотя и не всегда точно отражается в политической жизни. Перестройка изменила пока только спектр политических сил страны. Представители либерально-социалистического реформизма объявили от имени КПСС об осуждении репрессий сталинского времени, о предстоящей демократизации политического строя, о намерении создать «открытое общество», о «новом мышлении» и т. д. Я бы назвал этап развития страны, последовавший за этим, периодом эйфории, а если сказать резче, то периодом господства сентиментально-обломовских взглядов на демократию. Думается, что господствующую психологию этого этапа можно выразить следующим образом: останется все, как и раньше (власть КПСС, «дружба народов» и т. п ), но прежние отношения отдельного человека с государством, наций с Союзом примут добровольный характер, будут развиваться в обстановке гласности, свободы, демократии, что несомненно предпочтительнее, чем командно-административная система. Никто не покушался на саму политическую систему, которая сформировалась на протяжении десятилетий. Никакого серьезного политического размежевания внутри перестроечных сил тоже практически не было. Различия по взглядах казались относящимися лишь к практическим деталям предстоящих преобразований. Скоро выяснилось, — чему помог разраставшийся всеобъемлющий кризис общества — что далеко не все в КПСС, и вне ее согласны с перестройкой. В этих условиях либерально-социалистическое крыло КПСС во главе с М. С. Горбачевым утратило инициативу, «потеряло темп» и перешло к глухой обороне. Видя громадное усиление влияния правого, традиционалистского крыла в партии, сторонники реформ покидают ряды КПСС и становятся «демократами», оставшиеся же внутри КПСС теряют свое влияние. (... )

Стало ли от этого демократическое движение в стране сильнее? Однозначный ответ на этот вопрос дать трудно. Да, если из недовольства нынешними действиями КПСС родится не просто конфронтация с ней, а продуманная демократическая политика, нацеленная на скорейший выход из кризиса, способная объединить все честное, энергичное, живое, что еще, к счастью, сохранилось в разных слоях населения. Нет, если дело ограничится «демократическим чванством», нежеланием вести трудный политический диалог, экзальтированными надеждами на то, что именно демократам и только им суждено вести наше общество к новым судьбам. Боюсь, что демократам в нашей стране сегодня не достает как раз этих качеств: умения вставать в «диапазон силы» своих оппонентов, вырабатывать альтернативу, которая бы отличалась оптимальностью выбора, а не простым неприятием позиции «других», умения противостоять тоталитарным тенденциям в сфере идеологии и власти, где бы они ни возникали — у «себя» или у этих «других».

И, наконец, третье, последнее измерение связано с положением демократов в предстоящих экономических и политических преобразованиях. «Введение» рынка с «настоящими» рыночными отношениями, разгосударствление собственности, создание смешанной экономики, развитие гражданского общества и многопартийности — меры, которые исторически в мировой практике были мерами буржуазного прогресса. Но история распорядилась так, что в нашем обществе эти неотложные преобразования, «буржуазные» — здесь без кавычек не обойтись — по своему социально-экономическому содержанию, осуществляются силами анти- или небуржуазно настроенных слоев. Это создавало в прошлом (после 1917 г. ) и ныне громадные трудности, касающиеся прежде всего способа действия реформаторов: он должен считаться с психологией и традициями массы и одновременно быть радикальным — не повторять буквально прошлое других народов, а укоренять на нашей каменистой почве наиболее высокие (раньше их называли «социалистическими») результаты общечеловеческого развития. Здесь — средоточие и новых возможностей, и новых опасностей. [... ]

И последнее. Политическая армия демократии в принципе громадна: по чувству, по инстинкту, по симпатии демократические идеи поддерживают сегодня десятки миллионов людей. Но надо уметь работать с ними, упорно, терпеливо поднимать их до ясного демократического сознания, до выдержанной демократической программы. «Демократом» в эпоху перестройки объявить себя легко, гораздо труднее быть им на деле, решать конкретные вопросы с позиций демократизма, завоевывать доверие масс серьезной продуманной политикой, повседневной работой, борьбой с экономическим хаосом, единством слова и дела.




КОММЕНТАРИИ К ЭТОЙ СТРАНИЦЕ



Оставить комментарий
Читать комментарии [0]:
Модульные станции очистки хозяйственно бытовых сточных вод biozim.ru/products.