И.М.Клямкин. Логика реформации тоталитаризма
сделать страницу стартовой  |  обратная связь  |  карта сайта | RSS
Дискуссии

Мы более или менее отчетливо представляем себе, что такое современная демократия. Это политический режим того общества, которое называется капиталистическим (западного или восточного образца). Демократические структуры начали формироваться в мире по преимуществу еще в прошлом веке, и ориентироваться на них так или иначе должен любой демократ в любое время, в любой стране. Здесь ничего специфически современного нет, как нет ничего характеризующего наши исторические особенности, и потому в подобной логике ответить на вопрос, что же значит быть демократом сегодня и именно у нас, можно только в самых общих чертах.

Если мы согласимся принять вышеозначенное за исходный пункт наших размышлений, то можем не углубляться в вопрос о том, что такое современная демократия на уровне структуры, а сосредоточить свое внимание на процессе движения к ней. Проблема движения к современной демократии в ее известных формах — это прежде всего движение от оригинальной, уникальной исторической точки. Уникальность же заключается в том, что у нас, в России и в Союзе в целом, нет даже элементов современного рынка. И вот еще до того, как возникают рыночные отношения, начинался процесс, названный политической демократизацией. Образовались элементы представительной демократии, а рынка еще не было. Вопрос: можно ли парламентские структуры, возникающие в ходе демократизации тоталитарной системы, использовать для демократизации экономики, т. е. для ее преобразования из административной в рыночную. Быть сегодня демократом — значит отдавать себе ясный отчет в сложности и исторической оригинальности этой проблемы, добровольно и сознательно взять на себя связанное с ней противоречие. Противоречие заключается в том, что демократические институты создаются, а экономических корней у них пока нет. Поэтому они неизбежно слабы, в то время как для решения стоящих перед нами задач перехода к рынку они должны быть чрезвычайно сильны.

О перспективах любого процесса можно рассуждать сколько-нибудь достоверно на основе реального исторического опыта. Очень хорошо, что в этом плане у нас уже есть пример Восточной Европы, присматриваясь к которой, мы можем видеть элементы своего будущего. Интересен для нас, с моей точки зрения, опыт Польши, далеко продвинувшейся по пути развития элементов демократии и энергично использующей их для перехода к рынку. Здесь особенно наглядно видно, что тот тип демократии, который возникает в посттоталитарном обществе при переходе к рынку, чрезвычайно хрупок, слаб, с весьма непредсказуемыми последствиями. Посттоталитарная демократия, как и любая современная представительная демократия, является источником легитимности власти, но источником очень неглубоким, быстро иссякающим. Легитимность дается, как показывает, скажем, пример Мазовецкого, ненадолго, т. к. начало перехода к рынку от тоталитарной системы означает неизбежный рост цен с соответствующими последствиями. Сначала власть приобретает доверие благодаря последовательному антикоммунизму, который в Восточной Европе окрашен в цвета национальной независимости, но доверие тут же отнимается, как только выясняется, что она, власть, не решает быстро все те вопросы, решения Которых от нее ждут. При тоталитаризме тоже всего ждут от власти, но там она держится на насилии и страхе и — в той или иной степени — на идеологии. Демократизация эти опоры выбивает, и власть, даже когда она проводит прогрессивные реформы, становится неустойчивой. В свою очередь, это сказывается на качестве самой демократии, в которую начинают проникать микробы низложенного ею тоталитаризма: поиск «врагов», на которых можно было бы списать неудачи; демагогия, щедрая раздача заведомо невыполнимых обещаний со стороны лидеров, развитие новой мифологии, ожидание социального чуда и возрастающий спрос среди населения на политических авантюристов. (... )

Повторяю: посттоталитарная демократия заряжена взрывоопасной потребностью в социальном чуде, а чудес обычно ждут от тех, кого не знают, — от чужих, от неукорененных политических маргиналов. Короче говоря, в странах, переходящих от тоталитаризма к рынку и демократии, нам предстоит еще наблюдать немало неожиданного — речь идет именно о странах Восточной Европы, которые на этом пути впереди нас. В лучшем случае их ждет перманентная смена коалиционных правительств. В худшем — конфронтация интересов с сопутствующими попытками отодвинуть антирыночные силы, заблокировать их сопротивление силовым способом, т. е. используя тот или иной вариант авторитаризма.

Каковы же, в наиболее общих характеристиках, политические механизмы перехода к рынку в нашей стране? Здесь два момента. Во-первых, и в этом, кстати, один из ответов на вопрос, что значит быть демократом сегодня, нужно знать мировой опыт перехода к современному рынку (т. е. рынку товаров, труда и капиталов). Демократ без исторического мышления — это нонсенс*. К сожалению, у многих лидеров и сторонников нашей демократии историческое мышление отсутствует. И это понятно, если учесть ее посттоталитарную природу. Как тоталитаризм фетишизирует свою историческую уникальность (все, что было до него и существует рядом с ним — это, в лучшем случае, «предыстория»), так и посттоталитарная демократия начинает отсчет исторического времени с нуля, т. е. с самой себя. Поэтому, в частности, с такой неприязнью наши демократы встретили публикации двухлетней давности со ссылками на мировой опыт перехода к рынку, который свидетельствует о том, что движение к современной рыночной экономике часто осуществлялось не через демократию, а поначалу в рамках авторитарных режимов. Какую проблему решали эти режимы? Иногда думают, что они силой загоняли кого-то в рынок. Нет, уже были какие-то сектора и уклады рыночной экономики, и противоречия возникали между ними и укладами архаичными, традиционными. И авторитарные режимы блокировали, в том числе и насильственными методами, сопротивление антирыночных сил, если таковое имело место.

Подобный ход событий при реформировании тоталитарных режимов в Восточной Европе и у нас в Союзе исключить нельзя**. Но я бы не спешил утверждать, что мы обязательно пройдем через авторитаризм. Пока все же большинство бывших тоталитарных государств начали двигаться к рынку через демократию, и в этом историческая оригинальность процесса. Быть сегодня демократом — значит способствовать демократическому переходу к рынку и противодействовать сползанию в авторитаризм.

* Быть демократом сегодня (как впрочем и всегда) — это значит иметь хотя бы общее " представление и об истории революционных политических движений. Скажем, многим из нынешних радикальных критиков большевизма и коммунизма полезно было бы познакомиться с содержанием международной дискуссии начала нынешнего века о политической забастовке. Они бы открыли для себя, что их представления о политической стачке гораздо радикальнее, чем такого радикала, как Ленин.

** Вовсе неспроста в Венгрии и Польше все чаще ссылаются сегодня на довоенных авторитарных лидеров Хорти и Пилсудского, а у нас в связи с ростом авторитарных тенденций чуть ли не хором все, включая региональных руководителей компартий, стали произносить имя Пиночета. Между прочим, могли бы, при желании, найти аналоги и в отечественной истории: тот же Петр Столыпин вытеснял из деревни общинный уклад отнюдь не либеральными средствами.

Это непросто, но в принципе такая возможность не исключена. Да, с одной стороны действует ряд факторов, свидетельствующих о том, что перейти к рынку от тоталитаризма сложнее, чем от какой-либо другой исторической точки, — ведь переход предстоит осуществлять при отсутствии всяких субъектов рыночных отношений, фактически с нулевой отметки. Однако для тоталитарных обществ характерна высокая степень урбанизации, а это значит, что при переходе к рынку здесь не встанет проблема массовой сельской маргинализации, выброса миллионов людей из их социальных ниш и традиционной культуры, что и вело до сих пор к наиболее острым формам конфронтации и социальным взрывам, следовательно, и к авторитаризму. Какие факторы перевесят у нас, сказать пока невозможно, но задачи демократов в этой ситуации можно очертить вполне определенно. Во-первых, опираясь на позитивные факторы, способствовать демократическому переходу к рынку. Во-вторых, если это не удастся и авторитарные тенденции возобладают, способствовать быстрейшему выходу из авторитарного этапа в демократический. [... ]

Все же очень важно видеть общее содержание перехода от тоталитаризма к демократии, ведь оно не зависит жестко от того, кто в данный момент стоит у власти. Да, коммунисты, как показывает исторический опыт, в меньшей степени способны решать эту проблему, чем силы, приходящие им на смену. Да, нашим демократам прежде всего предстоит отодвинуть от власти КПСС (точнее — ее аппарат), так как ее тормозящая сила велика, а ее реформаторские возможности ограничены. Отстранены должны быть не просто отдельные личности, а структуры, которые представлены на политической авансцене этими личностями. В свою очередь, лозунг «отставка структур» предполагает, что демократы делают заявку на власть. Но претендовать на власть — значит иметь структуры, способные осуществлять власть. Наконец, претендуя на нее, надо отдавать себе отчет в том, что ее нельзя получить, если общее соотношение сил не в пользу демократии, что любое неконституционное действие в такой ситуации может спровоцировать насилие со стороны действующих властей: власть добровольно не уйдет, она готова защищать себя силой. (... ]

Едва ли не любимой фразой Вацлава Гавела после того, как он был избран президентом, стала следующая: «Мы думали, будучи в подполье, что главное — это устранить коммунистов. А когда мы их устранили, мы поняли, что главное начинается после них». Самая трудная проблема — реформирование тоталитарной экономики. А в связи с тем, что безболезненного реформирования не получается, так как это связано с непопулярными мерами, которые невозможно проводить демократически (нельзя получить сколько-нибудь устойчивую поддержку большинства на проведение непопулярных мер), то вполне закономерно начинается поиск врага. Образ врага — это духовно-психологическая основа не только тоталитарной экономики. Оказывается, что при переходе от тоталитарной экономики к рыночной спрос на «врагов» (или «козлов отпущения») не только не исчезает, но может даже усиливаться. Мы видим это в Восточной Европе. В несколько иных условиях то же самое можно наблюдать в Прибалтике: когда Народные фронты, придя к власти, не смогли ничего серьезного сделать в экономике, на первый план выдвинулись националистические фракции этих движений, готовые искать и находить виновников неудач в других народах. Потому, многие демократы, отойдя от движений, инициаторами которых они в свое время были, поступили, на мой взгляд правильно. Если какая-то демократическая сила, придя к власти, начинает изменять самой себе (не важно, по каким причинам), то в такой ситуации быть демократом — значит быть в оппозиции, даже если речь идет об оппозиции по отношению к силам, выполняющим какую-то прогрессивную историческую работу. (... )

Что касается ситуации в России, то мы еще не подошли к этой первой стадии перехода к рынку, т. е. не приступили к освобождению цен в потребительском секторе. И я думаю, что мы к ней по-настоящему не приступим до тех пор, пока наша демократия не получит реальную власть. Поэтому быть демократом сегодня в нашей стране — значит претендовать на такую власть. А претендовать на власть может только демократия, организованная в масштабе страны. Этого у нас нет, и поэтому, кстати, наша демократия не смогла ничего противопоставить тому откату вправо, который начался осенью 1990 г В свою очередь претензия на власть не должна сопровождаться эйфорией насчет того, что демократия способна быстро и легко решить все проблемы только потому, что она — демократия. Надо отдавать себе отчет в том, что и у нас, как и в Восточной Европе, к власти может прийти только демократия посттоталитарного типа — хрупкая, слабая, с непредсказуемыми последствиями. Быть в таких условиях демократом — значит осознать историческую ограниченность данного типа демократии как свою собственную теоретическую и политическую проблему.




КОММЕНТАРИИ К ЭТОЙ СТРАНИЦЕ



Оставить комментарий
Читать комментарии [0]: